Либерального общества в природе не существует, но либерализм, как личный взгляд на общество, жив. Тем более он оживляется, когда заходит спор между “государственниками” и “либералами”. “Государства должно быть как можно меньше”, -- настаивают либералы. От него один вред – неэффективность, коррупция и прочая гадость. “Ну, как же без государства – без него никак”, -- парируют государственники.  Развернувшийся на “либеральном” Западе финансовый кризис таки доказал – без государственного контроля над резвыми финансистами не обойтись. Да и без государственной помощи не обойтись -- когда эти самые финансисты разоряются вместе с крупнейшими мировыми банками.

Вчера мне стало интересно, что думает про все это “живой либерал”. После того, как Боря Жуков рассказал на небольшом домашнем семинаре о вреде государственных проектов, навязанных обществу без спроса (об этом очень интересная книжка англичанина Скотта “Благими намерениями государства”), я решила прояснить его собственные “границы либерализма”.

И на мой провокационный вопрос “Так ты, Боря, не анархист ли, раз так выступаешь против государства?” -- А замечу, что анархисты, полные веры в человека и его способность к самоорганизации, решительно отвергают какую-либо полезность государства, которому вообще не оставляют места в идеальном обществе будущего. – Так вот, на этот вопрос я получила от Бори четкий ответ: государства должно быть столько, сколько нужно, не больше, ни меньше. Оно должно знать свое место, у него должны быть определенные функции, за пределы которых оно не должно выходить. Остальное решают сами граждане.

Так…. Ну а кто теперь определит эти функции, желательно по списку? Само государство? – Так ему выгоднее застолбить себе как можно больше пространства для маневра. Граждане? – Так ведь спрашивать их об этом  будет то же государство, и, естественно, постарается, чтобы они ответили “как надо”. Хорошо, мы можем сказать: пусть границы вмешательства государства в нашу жизнь определяют свободные, независимые от государства и предрассудков интеллектуалы. Это – выход. Однако где же их взять, независимых-то? У нас есть “независимые” – типа того же Павловского – которые давно уже обрели полную и окончательную независимость и от каких-либо принципов, и от собственного я. Есть и другие, которые ничуть не лучше. За неимением прочих талантов, приторговывающие своим интеллектуализмом, а заодно с ним марксизмом, социализмом, либерализмом, путинизмом, национализмом, и даже фашизмом…

Ну, ладно, предположим “идеальное”: границы полномочиям государства каким-то образом установлены. Но – как? Рациональным путем? -- Классический либерал считает, что это возможно, и в этом-то он как раз заблуждается. Потому как из этого следует, что возможна некая “идеальная либеральная общественная модель”, которая послужит на пользу любой стране и любому обществу. Так считают, например, “наивные американцы”. Так считали народившиеся в конце  80-х “либералы-демократы” местного российского разлива. История уже доказала: это – ошибка. Культура многолика,  национальные традиции формируются веками, они сильны и неподвластны модным интеллектуальным течениям. Мир не причешешь под одну гребенку. Так из Китая когда-то не удалось сделать СССР, а из постсоветской России – Соединенные Штаты.

Так что рациональный метод определения и установления границ полномочиям государства “из общих соображений”, по-видимому, не подходит. Какой же остается? – Эмоциональный ( иррациональный)? -- Но так и до революции недалеко. Этого ли хотят либералы? – Да, ни в коем случае! Они же за закон, свободу и порядок в одном флаконе…

Есть и третий вариант – метод “проб и ошибок”. Примечательно, что именно по этому пути идет сама история. Поэтому и  характер общества в разных странах складывается столь разный -- ведь он в значительной степени  определяется историей, культурой, национальным характером и моральными нормами той или иной страны, всем ее пройденным путем, всеми ее войнами, переворотами и революциями. И даже – климатом. Считать по-другому и чрезмерно увлекаться общими моделями, историческим планированием и даже историческими пророчествами – это тот самый “историцизм”, против которого выступал один из самых либеральных мыслителей 20-го века Карл Поппер ( "Нищета историцизма"). Кстати, “историцизм” по Попперу совсем не ограничивается марксизмом.

Можно ли из всего предыдущего сделать вывод, что как только речь заходит об исторической  практике, наш идеальный образ либерализма  начинает с неизбежностью трансформироваться, делиться и множиться, отражаясь в тысяче зеркал -- зачастую кривоватых? И, например, в европейской традиции в разной пропорции скрещиваться с тем, что принято называть “социальным государством”? Франция – социальное государство. Норвегия – очень социальное государство. Россия...? -- Так она с ее историей другим, не социальным государством просто быть не может. Ее бремя – одновременная апелляция граждан к государству и  столь же традиционный протест против него. И однозначно определить, где у нас “в идеале” должно заканчиваться государство и начинаться личная или общественная инициатива, пока не представляется возможным. Эксперимент, извините, пока не завершен. Он, впрочем, и нигде в мире не завершен. История - на то и история, чтобы завораживать нас своей динамичностью. И у нее, слава Богу, нет конца

Ну, а классические (я бы даже сказала – упертые) либералы могут продолжать считать существующими рациональный и единый рецепт “свободного общества” для всех. Б.Ж., как я успела понять, к ним не принадлежит.